1942 год: телесный симптом психологического распада
По художественному канону проекта эпизоды копрофагии начались у Макаяна во время психологического кризиса на Восточном фронте в 1942 году. Первоначально это происходило скрытно и нерегулярно, после бессонных ночей, обстрелов и видений погибших пациентов.
Карл Вайдеманн обнаружил его однажды ночью в санитарной зоне и сначала решил, что врач пытается убрать следы болезни в лагере. Позднее Макаян признался, что воспринимал действие как форму наказания: он заставлял себя переживать отвращение, полагая, что тем самым платит за людей, которых не спас.
После перехода на сторону СССР симптом не исчез. Макаян тщательно скрывал его, объясняя приступы расстройством желудка или необходимостью медицинских наблюдений. В дальнейшем поведение стало ритуальным и продолжалось, согласно версии Бугорка, до самого дня смерти.
Послевоенная проктологическая практика
В Москве Макаян продолжал работать хирургом, но постепенно сосредоточился на заболеваниях прямой кишки, последствиях травм таза и тяжёлых нарушениях дефекации у ветеранов. В 1950-е годы его консультации считались профессиональными и нередко помогали пациентам, которым было трудно говорить о симптомах.
Он выступал за уважительное отношение к пациенту и запрещал ассистентам шутить над проктологическими заболеваниями. Однако личная одержимость постепенно проникала в клинические записи. Вместо обычного описания он начал фиксировать цвет, запах, форму, время появления и собственные эмоциональные реакции.
К концу десятилетия Макаян хранил тысячи карточек, составленных не только по пациентам, но и по собственным ежедневным наблюдениям. Именно из этих карточек выросла придуманная им дисциплина.
Изобретение «практологии»
Сам Макаян намеренно отличал «практологию» от реальной проктологии. Он утверждал, что проктология занимается органами и болезнями, тогда как его новая дисциплина должна изучать «человека через произведённые им остатки».
Название он выводил одновременно от слов «практика», «тракт» и собственной ошибки в написании термина. Коллеги считали это оговоркой, но Макаян превратил её в отдельное учение. По его версии, кал содержал не только сведения о питании и здоровье, но также следы памяти, моральных решений и даже отношения человека к смерти.
Научных оснований у этой системы не было. Реальные медицинские наблюдения смешивались с личными страхами, религиозными образами и воспоминаниями о войне.