Первые годы
В Москву Макаян приехал в 1946 году. Первые месяцы он жил в комнате при ведомственном общежитии, где из личных вещей у него были чемодан, две формы, медицинская сумка и несколько книг. Он отказался менять имя, хотя ему предлагали более привычную русскую форму документов.
Макаян говорил, что новое имя превратило бы прошлое в чужую историю. Он считал необходимым жить под тем же именем, под которым вступил в войну.
Хирургическая практика
В конце 1940-х и первой половине 1950-х Макаян работал особенно много. Его приглашали на тяжёлые случаи после производственных аварий, падений с высоты и повреждений оборудования. Он не любил административную работу, но охотно обучал молодых врачей на закрытых разборах.
Коллега Лев Сафронов вспоминал, что Макаян мог быть резким и унизительно требовательным, однако никогда не перекладывал ответственность за собственное решение. После неудачной операции он первым сообщал родственникам и подробно описывал ошибку в журнале.
Квартира
К середине 1950-х Макаян получил небольшую квартиру в старом кирпичном доме. Кабинет занимал почти половину жилого пространства. На стенах висели карты Европы, на полках стояли книги на немецком и русском, а в коробках хранились карточки пациентов.
Соседка Нина Белова вспоминала запах медицинского спирта, крепкого чая и старой бумаги. В квартире почти не было фотографий. Единственным семейным снимком оставалась маленькая карточка Эмилии, Германа и Марты.
Распорядок
Макаян вставал между пятью и шестью утра, записывал температуру тела и частоту пульса, затем совершал долгую прогулку. Завтракал одинаково: хлеб, яйцо и очень крепкий чай. На работу приходил раньше всех.
Он избегал праздников и не любил громкую музыку. Особенно тяжело переносил салюты: во время первых залпов закрывал окна, выключал свет и садился в коридоре, где не было видно вспышек.
После смерти Анны Ворониной
Анна Воронина умерла в 1962 году после непродолжительной болезни. После её похорон Макаян почти перестал общаться с коллегами вне работы. Бугорок считал, что Воронина была единственным человеком, перед которым он мог говорить о переходе и страхе разоблачения.
В 1967 году был сделан последний официальный портрет Макаяна. На снимке он выглядит собранным, но уже тогда знакомые отмечали, что он может внезапно потерять нить разговора и долго смотреть в одну точку.
Поздний период
К 1974 году тексты Макаяна стали беспорядочными. Он направлял рукописи в медицинские учреждения, получал отказы и воспринимал их как попытку скрыть открытия. Вместе с этим ухудшалась способность заботиться о себе.
Соседи иногда приносили продукты и помогали оплачивать счета. Макаян мог быть благодарным, а на следующий день обвинять тех же людей в краже документов. В квартире появлялись запертые ящики, подписанные датами фронтовых операций.
В последние месяцы он часто носил с собой старую кожаную папку. Что находилось внутри, неизвестно. После убийства папка исчезла и не была найдена.